Львиные хроники

Объявление

Приветствуем тебя на Львиных Хрониках, путник.
Попади в мир, который был задолго до мультфильма Король Лев. Наш мир наполнен легендами. Прайд только начинает формироваться.

Здесь Вы можете стать королем, а можете пешкой. Если хотите можете стать предателем или героем. Судьба мира в лапах наших игроков.
АДМИНИСТРАЦИЯ
Marcelius | Син | Нишати | Assai

Погода в игре
МЕТЕОСВОДКА

Сезон - лето;
время суток - вечер;
погода - малооблачная

Подробнее
На территории Славных земель формируется прайд.
Границы его еще достаточно малы и не всем известны.
Поэтому здесь можно встретить разных животных, большинство из которых даже не планируют вступать в какую-то группировку.
На территориях Темноземья пока напряжения нет. Всему причина: прошедшие мимо этих земель стада
Гиены успели наесться и теперь не планируют нападать на львов, надеясь удержать прекрасную добычу в своих лапах.

Рейтинг Ролевых Ресурсов - RPG TOP Рейтинг форумов Forum-top.ru
CW. дорога домой










Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Львиные хроники » Альтернативная игра » Спасти тебя, быть может, не поздно - выбор суров…(flashforward)


Спасти тебя, быть может, не поздно - выбор суров…(flashforward)

Сообщений 1 страница 20 из 33

1

Но я сквозь время вижу, что с тобой будет:
Наш мир тебя с усмешкою кривой сгубит,
Подсунув Тьмы проклятую меру -
Вечную месть.
©Канцлер Ги

1. Участники: Джиро (Джиро, призрак Ияру), Эджи (Суини)
2. Предполагаемая локация и время действия: Пещера, в которой вырос Джиро и её окрестности. Ранний вечер. Начался мелкий дождь. Сыро и прохладно. Спустя девять месяцев относительно реального игрового времени.
3. Краткий сюжет: Покинув брата и сестру, Джиро некоторое время странствует в одиночестве, пытаясь разобраться в себе и справиться с терзаниями, которые никто кроме него не в силах превозмочь. Помимо его воли конечной точкой этих странствий становится отчий дом. Уставший от размышлений Джиро решает, что это судьба. Что бы оно ни значило. Но последний, кого он ожидал увидеть - Суини,  который, зозвращаясь в давно покинутое жилище на назначенную всречу,  никак не ожидает встретиться с Джиро.
Ни сын, ни отец, никак не предвидели этой встречи, но может оказаться, что каждому из них она была необходима. Может быть, только они способны помочь друг другу снова почувствовать вкус жизни...

4. Связано ли с реальностью: Да.

Отредактировано Джиро (2018-07-22 19:07:05)

0

2

"Когда-нибудь твои шутки сыграют с тобой злую шутку!" - часто повторял отец. И это были последние слова, брошенные им мне вослед. Тогда я посчитал их издёвкой, как и всё, что в моём отношении он делал или говорил, но теперь это пророчество сбылось. Ибо родительские пророчества, как известно, имеют свойство сбываться в самый неподходящий момент.
Думая об этом, я замечаю, что окружающая меня местность приобретает до боли знакомые очертания.
- Серьёзно?!
Несколько мгновений я стою в недоумении, озираясь по сторонам и тщетно пытаюсь себя разубедить. А когда сдаюсь, испытываю радость почти что равную той радости которую я испытывал, на этом самом месте играя со Свалой в пятнашки. Но эта радость омрачается улыбкой. Что самое печальное - моей собственной. А печальное потому, что мне всегда казалось, что эта улыбка - личная улыбка дяди Ияру, и я никогда не смогу её повторить. А если смогу - в тот день я перестану быть собой. И вот однажды этот день наступил. Улыбнувшись так, я рассмеялся, но этот смех, иронический и обречённый, - тоже был не мой, а дяди Ияру. И тогда я взвыл и зарычал, как отец. Это было ужасно. Эти приступы всякий раз выбивали меня из сил и оставляли где-то на грани с безумием. Но сейчас я сдерживаю себя, остановившись на улыбке: чтоб спастись хватаюсь за первое попавшееся воспоминание и бегу за ним, пытаясь не слышать собственных мыслей и не вспоминать, как я оказался здесь.
Как я оказался здесь? После того как роковая шутка сыграла со мной злую шутку, я струсил и поспешил сбежать, при этом не забыв позаботиться о достойном прикрытии. Братцу я сказал, что иду к сестрице. И это была чистая правда: я погостил у Свалы несколько дней и мне даже стало немного легче, но вскоре её счастье начало нагонять на меня тоску, и я, не желая её обманывать и отвечать на глупые вопросы, поспешил удалиться, заявив, что я возвращаюсь к Эджи. Что тоже правда. Только возвращаюсь длинным путём. Очень длинным. Длиною в жизнь.
Я сразу узнаю нашу пещеру. Принюхиваюсь. Как и ожидается, никакого хоть сколько-то сильного запаха, намекающего на то, что здесь кто-то живет. После того, как наше семейство поседилось в этом месте, за ним закрепилась дурная репутация, так что и после нашего ухода никто не решился поселиться в опустевшем жилище.
Направляюсь к пещере, но вдруг внезапно поворачиваю в сторону. Резко останавливаюсь на месте и устремляю свой взор к деревьям. Не знаю, что привело меня именно сюда, но теперь вспоминаю, что именно здесь сидел отец в одну памятную ночь. Отец, которого я никогда не знал. Мне даже кажется, что я чую его запах. Но этого не может быть. Я убеждён в этом. Мой отец мёртв: после смерти дяди Ияру, своего единственного врага, он не мог долго прожить. Даже мама едва ли смогла вернуть его к жизни после такой утраты. Я снова горько усмехаюсь. Отвратительно. Как дядя Ияру. Наверно, даже с завистью к этим двоим, которые знали друг друга лучше, чем я знал каждого из них. И осознанием, что они могли бы быть единственными, кто смог бы мне помочь.
Я начинаю вспоминать ту ночь, пытаясь восстановить в памяти каждое произнесённое здесь слово, и, сам того не замечая, принимаю позу, в которой тогда лежал дядя Ияру у лап отца. Со стороны, я, возможно, и правда, похож на него. За последний год я вытянулся, немного окреп. Всё ещё худой, всё ещё хромаю, но и то и другое уже не так заметно. Начинается дождь и на моей шкуре в тех местах, куда попадают капли, появляются тёмные пятна от воды, что в некотором роде придаёт ей сходство с окраской сервала. Опять ирония. Доселе незнакомая мне и казавшаяся чем-то несуществующем, теперь она стала моей постоянной спутницей. Я ведь и не думал, что это так больно.
Из прошлого до меня доносятся слова. Знакомые голоса и запахи. Я помню каждую деталь. Помню настолько достоверно, что не могу отделаться от навязчивого ощущения, что чую и слышу их на самом деле.

Отредактировано Джиро (2018-02-22 04:43:31)

0

3

Боль. Боль до сих пор оставалась его верным спутником. Но сейчас, он учился быть кем-то другим. Кем-то третьим. Для Джуманджи он все еще был мрачным безэмоциональным защитником. Но что-то внутри менялось, становилось мягче и спокойней. Нет, он все еще страдал от воспоминаний. Его мучили кошмары, но он уже не просыпался, тяжело хватая воздух. Он открывал глаза, устало думая, что рано или поздно это прекратиться.
Они с Жарой давно покинули пещеру. Его супруга вообще с самого первого дня в пещере хотела свалить и куда подальше. Суини был солидарен с ней. Когда дети ушли, их личная жизнь наполнилась ностальгическими красками. Все было, словно у них никогда не было детей. Суини это устраивало. Временами это было даже лучше, чем в прошлом. Что-то иное, теплое и мягкое. Жара даже хихикала и говорила, что Суини как-то стал добрее и теплее. На что каракал ворчал.
Однако во время путешествий Суини часто вспоминал о детях, как бы ему ни хотелось представить, что он вновь молодой. Вспоминал слова призрака, хотя часто думал, что это был лишь сон. И в один солнечный день Суини тихо сказал Жаре, что собирается прогуляться в одиночке, попросил денек не уходить далеко от их привала.
Что-то звало его.
Он слабо помнил дорогу. И это чудо, что ему стали появляться знакомые очертания. Да, здесь они охотились всей семьей. Здесь Суини показывал Эджи прямые выпады. Сын тогда получил немало поучительных увечий. Каракал вдохнул воздух. Он сроднился с этим запахом. Ностальгия ударила в голову.
И тут в нос ударил странный запах. Суини оскалился. Тут был чужак? Он пригнулся и стал медленно идти к источнику запаха. Вот, вдалеке уже виднелась пещера. Возможно, ее заняли?
Суини предстала фигура светлого кота, который стоял к нему спиной. Каракал оскалился. Но тут же понял, почему этот запах казался ему таким знакомым.
- Джиро? - Суини не верил своим глазам.
Он уже был таким взрослым. Все еще худой для своего возраста, хилый. Это был его сын. Самый слабый из троицы, но самый умный и страдающий.
Ияру словно бы предвидел эту встречу...

0

4

Всё перемешивается. Я будто снова сижу у входа в пещеру и смотрю на отца и дядю. Они злы, они ненавидят друг друга. "Наверное, это прекрасно..." - думаю я. И почему-то отчётливо ощущаю запах отца. И вдруг...
- Джиро?
Я вздрагиваю. Подскакиваю. Оборачиваюсь. И пячусь назад. "Этого не может быть!" Я делаю несколько шагов назад, и тут моя увечная лапа подводит меня. Приземлившись на пятую точку, я всё-таки нахожу в себе силы поднять взор и посмотреть на него. Это не призрак. Я ощущаю его запах, я ясно вижу его, слышу его дыхание. И всё же не могу удержаться.
- Отец? Ты... жив?!
Не самое тёплое приветствие, которое можно ожидать от родного сына. Я продолжаю вглядываться в знакомые черты. И наконец до меня доходит, какой я идиот. И я смеюсь своим прежним смехом. Никогда не думал, что встреча с отцом окажется для меня такой радостной. Но это так. Мой изначальный страх окончательно проходит. Я кое-как встаю, ковыляю к отцу. Хочется нежности, но такого я себе позволить не могу. Только не с ним. Поэтому я просто улыбаюсь и смотрю ему в глаза, познавая, что теперь ради этого мне практически не приходится задирать голову. Это приятно.
- Прости, - я наклоняю голову.
И что-то с этим во мне переклинивает. Я так и не поднимаю голову. Только когда отворачиваюсь и смотрю в сторону. Понимаю, что настало время задавать ничего не значащие вопросы, но не могу. Все мои домыслы относительно того, что отец мог бы мне помочь исчезают. Кроме того, мной овладевает какое-то смутное предчувствие. В памяти снова всплывает роковой день их последней драки. И навязчивая мелодия. Я пытаюсь её не слышать. Я дрожу. Наверно, из-за дождя.

0

5

Дождь мешал насладиться моментом. Хотя нет. Он идеально совпадал с атмосферой внутри Суини. Его сын все так же неуклюж, и лапа дает о себе знать. Джиро удивился, увидев отца. Забавно. А потом он выдал резкую фразу, и Суини едва сдержался, чтобы не засмеяться. Сейчас ему вдруг стало легко, чувствуя, что он, Суини, действительно живой. Но он молчал, слушая смех сына.
- Забавно, что ты тоже живой, - отметил отец, криво улыбнувшись. - Это радует.
Действительно, в душе все расслабилось. Его сын живой. Значит, с Эджи и Свалой и подавно все хорошо. Его потомство живет.
Джиро проковылял к отцу, выпрямившись в полный рост. В его очертаниях виднеется Ияру, его старый враг, но нет. Джиро иной, со своей изюминкой. Он хилый, но не стесняется этого. Он не боится своих поражений, он смеется. Он просто похожий, но другой.
Сейчас Суини смотрел на склонившего голову сына и чувствовал какую-то гордось, какую раньше не испытывал.
- Ты уже такой взрослый, - каракал осматривает сына.
В голове вертится вопрос, что Джиро тут делает? Но Суини не решается его задать.

0

6

Это, действительно, забавно. Ведь у него было не меньше оснований считать меня мёртвым, чем у меня для уверенности в его смерти. Он, наверно, похоронил меня уже на следующий день после того, как выпроводил из пещеры. Но я не оправдал его надежд. Как всегда. Вся моя жизнь вопреки его советам и ожиданиям. Иногда мне кажется, что только благодаря этому "вопреки" я и выжил.
"А он изменился..." Мне ещё в первый момент, когда я уже успокоился, показалось странным, что он не пригвоздил меня к земле, не устроил очередную проверку, тренировку, не зарычал на меня. Удивление? Возможно. Но он продолжает в том же духе. "Что-то с ним не так..." Но мне это даже нравится.
Однако на слове "взрослый" я невольно лязгаю зубами и больно ударяю передней лапой о землю. А потом усмехаюсь, как дядя Ияру. И в довершение - вспоминаю слова его песенки. И всё становится на свои места.
На самом деле это было быстро и иррационально, как молния. Мне потребовался всего лишь миг, чтобы всё вспомнить всё, связать воедино и сглотнуть образовавшийся в горле ком. Но чтобы это осуществилось, мне потребовалась вся моя жизнь. Это "взрослый" было как сигнальный крик. Ведь сколько раз я сам произносил имя Теи, сколько раз я слышал её историю, но никогда прежде я не связывал это с моей прежней жизнью. И вот - свершилось.
Теперь я не могу вдохнуть. Столько всего навалилось на меня за это мгновение. Я задыхаюсь. Не могу вымолвить ни слова. И, наконец, падаю к лапам отца.
Первое, что мне удаётся, конечно, смех. Но не мой смех. Это даже смехом назвать трудно. Какое-то противное горловое урчание. Отвратительно. Но мне этого мало...
- Тея, Теюшка, родная...
На большее меня не хватает. Я снова замираю, пытаясь осмыслить своё "озарение".

0

7

Его охватывает желание говорить. Много говорить. Например, задавать вопросы, много вопросов. Наверное, это и значит быть отцом. Хотя приемный отец Кая был не таким.
"Ты размяк, стал слишком добрым", - вспомнил он слова Джуманджи. Впрочем, не сказать, что она оставалась такой же маленькой бестией, как раньше...
Но сейчас, возвышаясь над самым слабым из детей, Суини чувствовал мягкость. И это его даже немного раздражало. Хотя должно было заставлять скрежетать зубами от такой "сопливости". Каракал лег около сына, заметив, что они были примерно схожи в массе.
- Как много ты знаешь о Тее? - спросил каракал.
Этот вопрос он должен был задавать Ияру, но теперь его нет. Есть только Джиро, ожидающий от отца чего-то.
А Суини словно бы волновал только этот вопрос и больше ничего. Даже странно. Ведь секунду назад вопросос было много.
- Полагаю, твой дядя много говорил о ней?
"В отличие от меня..."

0

8

Ещё мгновение назад я хотел исчезнуть, но эти вопросы... желание думать, анализировать, делать выводы совершенно отпадает. Хочется говорить то, что сейчас на душе. Говорить также искренне, как я говорил до той роковой шутки. И плевать, если он не поймёт.
- От вас, - в этот момент Ияру и отец кажутся мне чем-то единым, - я слышал о ней только в ту ночь, - и всё же я говорю принуждённо. Непривычно откровенничать с отцом о том, о чём я не решаюсь откровенничать с собой. - О вашей Тее, - это "вашей" я произношу с какой-то отрешённостью, - я больше всего узнал не от вас.
Воспоминания заполняют моё сознание. Я снова всем телом дрожу, и дождь лишь усиливает мою дрожь. Перед моим мысленным взором предстаёт образ нашей Теи. "Нашей!" Я невольно оскаливаюсь. Меня накрывает новая волна отчаяния, мне хочется говорить. Говорить всё, кроме самого важного. И от этого мой голос звучит громко, надрывно, хотя то, о чём я говорю, почти не волнует меня.
- Я знаю, что она любила тебя! Знаю, что ты был счастлив! Я знаю о Ганзи и о том, за что ты его убил! Я знаю, как тебя ненавидела её сестра и как ненавидит... - я осекаюсь, но быстро прихожу в себя и неистово восклицаю. - Я знаю о Кае! - "знаю Кая" - сказать не решаюсь.
Я, наверно, выгляжу жалко. Отец, наверно, недоумевает. Может, злиться. Или сходит с ума. Может, в следующий момент он сомкнёт челюсти на моей глотке. И правильно. Это непростительная дерзость. Месть? За моё собственное несчастье? За то, что он произвёл меня на свет? Или за Тею? За какую Тею?

0

9

- Многое ты знаешь, - задумчиво сказал отец, чувствуя, что злости совершенно нет.
Возможно, он бы поведал больше, в подробностях, но был ли в этом смысл? Джиро сейчас нужно совсем другое. Поэтому Суини лишь криво улыбнулся.
- Ты знаешь Кая, - спокойно сказал он. Это то, к чему он стремился в последнее время. Перестать разделять свои сущности, разрезать их на кусочки, как садист. - Разве что не видел то, каким он был раньше. Каким я был раньше, - Суини запнулся. Он посмотрел куда-то вдаль, откуда, казалось, вновь доносился смех прошлого. - Впрочем, ты вряд ли пришел за этим. Ты снова дал слабину?
Это звучало грубо, как в старые времена. Хотя раньше бы отец прорычал последнее слово, возможно, ударил сына. Сейчас это скорее была констатация факта, с легкой перчинкой. Каракал сделал шаг, потом второй, а после стал обходить сына со всех сторон, оценивая его. Да, он окреп, хотя все еще хил. Но сейчас он, пожалуй, походил на Кая. Только светлошкурый Кай.
- Может, поведаешь? - предложил отец, кивая в сторону пещеры.

0

10

Я не узнаю его. Похоже, со смертью дяди в отце, и правда, многое переменилось. Я слышал, как он разговаривал в ту первую ночь. Даже мог разобрать отдельные фразы. Не знаю, был ли это призрак или очередная его галлюцинация, но тот вечер много изменил в нём. И всё же...
Я слушаю и не понимаю. Он копается в себе, спокойно признаёт, что он - Кай. "Я убью Кая!" - раздаётся в сознании до боли знакомый голос, полный решимости, и вторящий ему голос Эджи. И здесь же - эти красные глаза, спокойные, сострадательный взгляд, отеческое обращение. "Этот мир сходит с ума!" Но дело, конечно же не в мире. Единственный, кто здесь сходит с ума - это я.
- Да что с тобой творится?! - наконец выкрикиваю я вместо ответа, сделав резкий выпад в сторону отца. Никогда ещё я не был с ним так дерзок. Может быть, его необычайное спокойствие придало мне смелости. Или моё отчаяние. Не важно.
- Кай, Суини, Тея, Эджи... - продолжаю орать я, скалясь. - Почему дети должны отвечать за грехи своих отцов?! - это дядя Ияру. Однажды он обмолвился этой истиной, и я её запомнил. - Почему я не мог быть всегда слабым и весёлым?! - оскал переходит в рык. - Почему я так люблю их обоих?!
Я делаю ещё один выпад, и моя старая добрая хромая лапа подводит меня - я поскальзываюсь и расстилаюсь на мокрой земле. Утыкаюсь мордой в тело отца, дрожа всем телом. И шепчу в исступлении:
- Ненавижу их!

0

11

Действительно, Суини поменялся. Снова меняется. На этот раз не резко, а постепенно, через боль и недоумевание родных. Злость сына вызывает усмешку. Столько вопросов "Почему?!"... Он становится совершенной его копией. Несчастный, запутавшийся в себе. Но нет... он другой. Похожий, но другой.
Суини снова смотрел сверху-вниз на Джиро, несчастного и побитого. Вспышка гнева заставила отца оскалится, приподнять лапу, чтобы вдарить по ушам сыну, но лапа встала на место почти сразу же. Так нельзя. Это не имеет смысла сейчас.
- Взгляни на меня, сын, - прорычал Суини. - В тебе течет наша кровь. Вы все трое сходите с ума, потому что такие мы с мамой. Каждый по-разному.
Суини убрал лапу от Джиро, сделав шаг к пещере. Он снова развернулся к сыну.
- И все же вы - новые личности! - рыкнул он громче, перекрикивая дождь. - Мы дали вам способность отвечать миру такой же силой, как мир, который постоянно пытается уничтожить нас, стереть в порошок! Вы взяли, каждый по своему куску силы, кто-то в прямом смысле слова, кто-то - иными путями! И сейчас, сын мой, когда я вижу, как ты медленно сходишь с ума, я хочу спросить тебя: что тебе мешает оставаться слабым и хитрым?! Почему ты решил взять на себя ненависть?!
А потом его взяла волной ярость. Каракал оскалился и подбежал вплотную к сыну, смотря ему в глаза и скалясь.
- Ответь себе, ЧТО раздирает тебя на части там, внутри?
Суини предполагал. Призрак его врага поведал, открыл отцу глаза. Но сейчас он хотел, чтобы Джиро сказал это вслух.

0

12

Он злится. Как ни странно, из-за этого я чувствую себя защищённым. Я чувствую себя сильнее. Я привык быть сильнее рядом с отцом, когда он зол. Это защитная реакция. Смеяться в лицо опасности. Когда понимаешь, что чужое безумие ужасней твоего, становится легче. Чувствуешь превосходство и успокаиваешься. Но сейчас это всего лишь иллюзия. Что доходит до меня, увы, слишком быстро. Я снова терплю поражение.
Слова отца раздражают меня. Всё, что он говорит в эти мгновения, я обдумывал на протяжении своих странствий. Я прекрасно осознаю, какова сущность злого духа, пробудившегося во мне, и причины, по которым он восстал, но это не даёт мне малейшей подсказки насчёт того, каким образом можно его победить. Отец же, видимо, наивно полагает, что его проповеди могут "вразумить" меня. Наивность. Не присущая ему. Но в одном он прав: мы - не они. И то, что одурачило его, меня не проведёт. К сожалению.
Я колеблюсь, продолжать ли мне эту бессмысленную беседу. Может, лучше уйти, ведь он всё равно ничем не поможет. Но его последний выпад, его оскал провоцируют меня (он в этот момент очень похож на Эджи). Плевать! Мне давно было пора выговориться. Признаться самому себе. А отец пусть будет зрителем, если сам того хочет.
- Любовь! - во всю глотку кричу я, вскакивая и подавшись в сторону отца. - Я люблю Тею! Она прекрасна! Она замечательная! Я люблю её! И Эджи я люблю! Он самый лучший брат! - снова скалюсь, начинаю ходить взад-вперёд, временами останавливаясь напротив отца и крича ему прямо в лицо. - Я привык всегда добиваться своего! Я никогда не проигрывал! Всё, что я хотел, мне доставалось и доставалось очень легко! Я соизмерял желания со своими возможностями. А теперь я проиграл! - я рычу и больно ударяю лапой по земле. - То есть ещё нет: я просто сбежал! Сбежал, потому что не мог позволить себе проиграть.
Тут я вспоминаю об отце. Думаю, что он начнёт возражать, убеждать меня в том, что выход есть всегда, что всё не так плохо, как мне кажется. И я тороплюсь предотвратить его возражения. Очень грубо.
- Твоя Тея погибла! Ты убил Ганзи! Это больно, но ты не стоял перед выбором! Смерть решила за тебя. Она всё упрощает. А я слабак и эгоист! Я не могу убить! И я не хочу сходить с ума! У меня не такой потенциал самопожертвования, как у дяди Ияру, чтоб пресмыкаться перед ними, как он пресмыкался перед тобой и мамой! Я эгоист, я хочу счастья! - взываю я к небесам, щурясь от дождя.
Я срываю голос. И телом вдруг овладевает такая усталость, какой не было после самых ожесточённых драк с Эджи. Что уж говорить про душу, которая больше не может и не хочет бороться ни с кем бы то ни было другим, ни с моими собственными предрассудками.
- Но я слишком люблю их... я не могу!
Я смотрю ему в глаза. Что он скажет теперь?

0

13

Внезапно весь этот спектакль стал забавлять Суини. Его сын рычал, он кричал о своих страданиях, и отец начинал более-менее его понимать.  Значит, любовь... как забавно, что он олицетворяет свою подругу с мертвой любимой Кая. Это злит и забавит одновременно. Значит, его братец получил, что хотел, а Джиро остался ни с чем. Суини усмехнулся в ответ на пытливый взгляд сына. А потом сделал то, чего не делал давно.
Он рассмеялся.
Это был не жизнерадостный смех Кая. Это был истерический, нервный, лающий, словно гиены, смех. Суини прикрыл глаза лапой, словно бы пытался остановить истерику, но продолжал смеяться.
А потом остановился. Посмотрел на сына, на его самого слабого из всех, самого жалкого, но увидел самого себя и разозлился.
- Вот оно что! - рыкнул он и вновь безумно улыбнулся. - Любовные дела, абсолютная неудача и страдания оттого, что ты не в состоянии сделать выбор?! Кем бы ни была эта особа, малец, а имя Теи ты не смей произносить лишний раз! - он даже хотел ударить его, повалить с лап, но удержался, начав ходить вокруг Джиро, нервно махая хвостом. - Бедный Джиро... твой брат получил свое, но ты слишком мягкосердечен, чтобы противостоять ему? Или слишком слаб? Или твоя подруга не видит в тебе партнера?
Суини вновь усмехнулся. Сейчас ему хотелось так же высказаться, как и сыну.
- Ты прав, жизнь сразу поставила меня перед фактом. Предложила цель: отомстить врагу! Либо уйти вообще ни с чем. Хотя знаешь... - каракал задумался и глянул на Джиро. - Тебя-то тоже перед фактом ставят: ты любишь их обоих и ничего не в силах сделать! Какой у тебя вообще есть выбор?! - рыкнул он громче. - Предать брата и заставить полюбить тебя "Твою Тею"? - он передразнил сына. - Или убить их обоих?! Да, с одной стороны наличие выбора очевидно... А с другой?
Суини подошел вплотную, сверля глазами Джиро.
- Да что ты вообще можешь сделать, кроме как стоять и смотреть?.. Ни-че-го, - сказал он уже совсем шепотом, едва не сливаясь с дождем. - Пресмыкаться-то тебя никто не заставляет, если ты только сам не захочешь продолжить свое "паразитирование"...
Он думал, что еще сказать. Ияру знал, что это произойдет, но Суини все равно не был готов. Утешать бессмысленно, заставить утереть сопли едва ли поможет. Что он может сделать?
- Такое часто встречается в нашей жизни, - вдруг сказал он спокойно. - Я в свое время поступил как слабак. Злился, корил себя, мечтал о мести. Перекладывал вину на других. Сходил с ума, вел себя, как слепой ребенок. Ты злишься на то, что не получил своего. Только какой смысл от этих терзаний? Я выучил, что приходится многое отпускать, чтобы не чувствовать глупую бессмысленную боль. Хочешь счастья? Продолжай искать, а не пялься на упущенный шанс, как на единственный. Иначе тебе прямая дорога к безумию. Так что, собираешься дальше мучить себя или все же попытаешься хоть что-нибудь сделать, чтобы стать счастливым и потешить свое эго?

+1

14

Я боюсь. Впервые в жизни я боюсь смеха. До этого мгновения моя ярость была для меня главным свидетельством моего поражения. Сейчас я сознаю, что ярость это ещё не капитуляция. Капитуляция - страх. Смиренный и всеобъемлющий.
Глядя на отца, я начинаю пятиться, будто бы пытаясь вжаться в землю, раствориться в ней вместе с дождём. Я не боюсь отца. Я никогда его не боялся. Наверно, его - единственного. Потому что ему я всегда мог ответить: улыбкой, смехом, рваной раной, собственной кровью, слезами, болью, смертью, в конце концов. И каждый из этих вариантов меня устраивал. Но я предчувствую, что сейчас я не смогу ответить подобным образом. Отсюда этот дикий страх. Что самое ужасное, страх признанный, смиренный, потому что он - прав. Он говорит моими словами, и я не могу ничем ответить. Не могу не согласиться.  Я могу не поверить себе, но когда моими словами говорить кто-то другой...
Я стою в оцепенении, как камень, тем временем как во мне неустанно сменяют друг друга ярость отчаяния и смиренный страх, милосердие и эгоизм. Я ищу лазейку. Всеми силами ищу лазейку в его словах, которая позволит мне сказать себе и ему: "Ты врёшь!" В это время до меня не доходит, что он говорит о себе, а не обо мне, что я для него - лишь предлог высказаться. Как и он для меня. Но мне сейчас не до этого. Мне нужно выжить. Мне нужно, как всегда, найти слабое место. И врезать в него из всех своих тщедушных сил.
"Да что ты вообще можешь сделать, кроме как стоять и смотреть?.." И красные глаза,  сморчщие в душу и пытавшиеся увидеть в ней отражение своей собственной души.
Вот оно! Вот она эта ложь! Моя ложь. Я так привык к собственной откровенности, что стал верить во всякую мысль, что взбредёт мне в голову. Не желая проигрывать я не сделал ничего, чтобы выиграть. А теперь отец задел мою гордость. И я сознаю этот парадокс. Моя бедная закостенелая текучесть. Повзрослев, я запутался в себе, и вот к чему это привело.
Что отец говорит дальше, я не слушаю. Прихожу в себя. В смысле позволяю всему, что успело во мне закостенеть, стать цельным и монументальным, вновь расплавиться, растечься по моему сознанию. Бессловесно призываю духа единого мгновения, призрака мимолётности, зыбучие чувства, всю мою изменчивость, которая была парализована ранее неведомым мне чувством. Конечно, ничто из этого не торопиться возвращаться, но картина мира, каким я видел его с той роковой шутки, покрывается трещинами, и это заставляет меня улыбнуться. Наконец не как дядя Ияру. Как я сам.
"Так что, собираешься дальше мучить себя или все же попытаешься хоть что-нибудь сделать, чтобы стать счастливым и потешить свое эго?"
Я пока ещё не могу ответить на этот вопрос. Тем более, что он вырван из контекста, без которого и так ясно, что мы с отцом, как всегда, говорим о разных вещах. Я вспоминаю, что он говорил ранее и отвечаю по порядку. Смотрю на него в упор невидящим взглядом и говорю бесцветным сухим голосом.
- Это её имя. Галатея. Но мы с Эджи всегда называли её Теей, - поясняю я. - И эта особа, как ты выразился, более чем достойна этого имени. Она её племянница, - последнее произнёс почти шёпотом. Хотелось добавить ещё: "Больше всего на свете она желает твоей смерти", - но промолчал. Есть вещи, о которых нужно молчать. Хоть один из нас должен это понимать.
- Ещё никто ничего не получил и никто ничего не видел, - мой голос становится задорнее, но ещё чувствуются в нём нервные нотки. - Эджи не имеет не малейшего понятия о том, что он в неё влюблён! А она вообще ни о чём подобном не думает! И ещё... - я смотрю в небо, подставляя морду дождю. И вдруг начинаю смеяться. Своим прежним смехом. Я ничего не понимаю, не имею не малейшего понятия о том, что я буду делать со всей этой историей, но мне отчего-то становится очень легко и спокойно на душе. - Да что это я - ты всё равно ничего не поймёшь!
Наверное, это жестоко - демонстрировать своё превосходство. Тем более, что заключается оно не в моей собственной силе, а силе обстоятельств. Отцу не приходилось выбирать, а передо мной бесконечное количество путей. И я столь малодушен, что сейчас умудряюсь гордиться подобным перед этим несчастным, не имея не малейшей личной заслуги.
- Ты не прав. Я могу абсолютно всё, - и для убедительности я начинаю перечислять. - Я могу убедить Эджи, что он её не любит, я могу пробудить в ней любовь, я могу заставить их возненавидеть и убить меня, я могу вызвать в каждом из них чувство вины... - я мог бы ещё долго перечислять, но резко обрываю свою речь. Шёпотом. - Осталось только решить...
Может,  я и имею власть над другими, но выбирать всё равно приходится. А этого я не люблю. В таких случаях необходимо скинуть ответственность на чужие плечи. Пустить всё на самотёк, пока не станет невмоготу. Перебрасывать ответственность на отца - плохая идея. С него всё началось, но...
- Так уж и быть, раз детям приходиться отвечать за грехи родителей, я попытаюсь, как могу искупить. Хотя бы свою часть.
Я ещё не понимаю толком, что это значит, но кажется в моих мыслях начинает вырисовываться план действий. Мои глаза горят привычным огнём.

Отредактировано Джиро (2018-03-21 20:24:55)

0

15

Племянница... Бывают в жизни совпадения, но это уже слишком. Суини дернул ухом, но почти сразу же попытался заглушить все чувства. Ну, племянница, ну зовут ее так же... Толком Кай не был знаком с сестрой Теи. Вроде как они друг друга хорошо понимали, вроде как о Кае Тея умалчивала. И все. Раз имя дочери хоть так похоже на имя любимой Кая, значит, сестра ценила Тею.
И, возможно, для нее это стало не меньшим ударом.  Суини даже не думал о том, что пришлось пережить семье Теи. Знают ли они о Кае? Хотят ли они отомстить, или ни сном ни духом?..
Джиро показал, что еще ничего не решено, и что он еще многое может. Но не знает, чего. Не хочет действовать вопреки теплой любви к брату.
"Это переходит все грани, Ияру, - мысленно сказал Суини. - Я же не любовных дел мастер. Что я-то могу ему сказать?!"
- Я уж не знаю, что ты там собираешься искупить, сын, - вздохнул каракал. - Но ты не сможешь ни промыть мозги Эджи, ни заставить этих двоих возненавидеть себя. Ты уже похоже убежден, что им двоим судьба быть вместе, а, значит, причинить боль брату не сможешь. Просто не сможешь.
Разговор уже начал слегка раздражать Суини. Прежняя нетерпеливость начала возвращаться.

0

16

Отец как всегда не верит в меня. Считает меня слабаком. В подобных ситуациях я привык действовать вопреки, но сейчас.... "Может, это провокация?" Вряд ли. Он никогда не был мастером притворства. Уж точно не до такой степени. Просто я пытаюсь водить себя за нос. Я не хочу никому зла, но и идти на жертвы не хочу. Не хочу быть слабаком, но и не могу назло отцу проявить свою силу. Очередная коллизия, от которой меня бросает в дрожь, и я начинаю злиться. Как и он.
- Ты всё ещё считаешь меня ничтожеством, - говорю я, пытаясь сдержать раздражение. - Я думал, что привык к этому. Ан нет, - усмехаюсь я. - Но похоже в этот раз мне придётся с тобой согласиться...
А вот это уже последняя капля. Я могу признать своё ничтожество перед Эджи и даже перед Теей, но перед отцом - ни за что. Это слишком. "До чего я докатился!" Он только и делает, что говорит мне о моей слабохарактерности, о неспособности ничего изменить. Может, для него в этом спасение, но не для меня. Хотя скорее всего он просто не верит в то, что я способен на что-то большее, чем сдаться.
- Хватит! - наконец не выдерживаю. - Уж прости - уродился таким! Но ты научил меня быть сильным! И даже не заметил этого!..
Во мне просыпается маленький котёнок. Детские невысказанные обиды и всё такое. Жалко, унизительно, но ничего не могу с собой поделать. Да и пора уже перевести стрелки. Надоело быть виноватым. Да и всё равно он не может ничем мне помочь. А так, по крайней мере, я выскажу ему всё, что наболело.
- Но ты не обольщайся: меня воспитал Эджи! Он сделал меня таким, какой я есть, он всегда защищал меня и по-настоящему любил! - почти срываю голос. - И я желаю ему счастья не из чувства долга, я не считаю, что был для него обузой. Я просто люблю его, но... - постепенно умолкаю и затихаю.
Долго сморю отцу в глаза. Серьёзно, вдумчиво. Вдруг меня осеняет прекрасная мысль. Гнева как не бывало. Я вызывающе улыбаюсь и заговорщическим тоном спрашиваю:
- Отец, как мне победить Эджи?.. В поединке?
Безумие. Но я сознаю, что собираюсь делать. Одного не понимаю: зачем я сказал об этом отцу? Тем более после всего, что я только что ему предъявил. Хотя чего таить: подобные перепады настроения и смена идей стали для меня вполне обычны последнее время. Может, оно и к лучшему.

Отредактировано Джиро (2018-04-06 14:36:35)

0

17

Все еще держа себя в лапах, Суини слушал сына. Внимательно, словно пытаясь понять, куда несет этот чертов разговор.
- Я рад, что хоть он научил тебя быть не ничтожеством, - грубо отозвался каракал на слова об Эджи. Он видел прогресс у слабого сына. Он был ничтожен, но он был. А потом Джиро пошел другим путем. Суини не хотел этого. Это был путь манипулятора, который своим умом делал так, как ему нужно. Суини сам был таким. Таким был его враг. Хитрость и подлость - он это оставил позади. Он вновь стал прямолинейным и просто жестоким в плане физической силы. Этого ему вполне хватало. Когда-то Суини манипулировал Жарой, вертел так, как ему было угодно. Сейчас все иначе.
Но его сын стал кукловодом. Остальные дети чувствовали это, но любили братца, ведь он не манипулировал ими злобно, нет. Им-то он никогда не желал зла. Другим же придется худо. И сейчас он не в состоянии воспользоваться своей силой убеждения по отношению к брату.
- Отец, как мне победить Эджи?.. В поединке?
Суини искренне удивился. Он усмехнулся, криво, иронично, как он умеет. А потом вновь стал серьезным.
- Тебе ли не знать, - каракал посмотрел на сына. - Эджи - упрямый и прямолинейный остолоп. И, к сожалению, как и меня, его легко вывести. Он потеряет свою стратегию, тактику, просто будет желать тебя придушить, а ты спокойно будешь вилять из стороны в сторону, пока тот не ослабнет. Думаю, ты и сам это прекрасно понимаешь.

0

18

Теперь я понимаю, зачем задал отцу этот вопрос. Победить Эджи я, конечно, могу и без его советов (чисто теоретически). Мне просто хочется знать, каким он видит собственного сына. Своего лучшего сына. Узнать и сравнить.
"Упрямый и прямолинейный остолоп..." Я кое-как сдерживаю порыв зарычать на отца. Одёргиваю себя. Ибо он прав: когда мы покидали отчий дом, Эджи, действительно, был упрямым прямолинейным остолопом. Даже других слов не подберёшь. Без нас со Свалой он бы свернул себе голову в первый месяц странствий самым нелепейшим образом. Самому себе назло. Но с тех пор прошла целая жизнь. Он научился быть сдержанней, спокойней, расчётливей. Да, всё ещё вспыльчив. Да, порой его заносит. Однако теперь он намного сильнее. Во многом благодаря Тее: чтобы однажды победить её, ему пришлось научиться смиряться с поражениями, не поддаваться первым порывам, не вестись на провокации. Только с ней он по-настоящему повзрослел, сумел превозмочь наше родовое проклятие. Даже я, слабак этакий, в её присутствии меньше острил и вёл себя более независимо.
"Как забавно, - думаю я, - она стала такой, какая она есть, из-за Кая, а сама изменила нас, его сыновей".
Я не злюсь на отца. Хоть он и назвал моего кумира остолопом. Он был прав. Я только улыбаюсь. Мне его жаль. Жаль, что он не знает меня, Эджи и Тею. И никогда не узнает. Даже если я ему всё расскажу, даже если он встретиться с ними, как встретился со мной. Не узнает.
- Он был таким, - говорю я, подойдя к отцу, и выпрямившись во весь рост. - Таким его сделал ты, - без укора, без презрения, без издёвки. Факт. - Потом он был самонадеянным и подозрительным занудой,- усмехаюсь, вспомнив первые месяцы наших странствий. - Таким его сделали мы со Свалой, - продолжаю смотреть ему в глаза. Я признаю нашу вину: мы были не лучшими воспитателями, чем отец. - А теперь он уравновешенный и добродушный. Иногда даже смеётся. И не кидается в бой, если чувствует, что не сможет себя контролировать, - смотрю отцу в глаза. Не думаю, что он мне поверит. - Таким его сделала Тея.
И в этот момент я впервые думаю о том, кто бы победил. Кай или Эджи. И что бы вообще сказал и сделал Эджи, если бы узнал, что Кай - его отец. И что бы сделала Тея...
- Они никогда не узнают... - бормочу себе под нос, понурив голову. И снова смотрю на отца. Надеюсь, что он не слышал и не станет расспрашивать. И чтобы хоть чем-то прикрыть эти свои последние слова,  говорю:
- А прямолинейный и упрямый остолоп - это я.

Отредактировано Джиро (2018-05-05 17:01:44)

0

19

Суини внимательно слушал Джиро. Он не злился, скорее задумчиво переваривал информацию. Что ж, самый главный из троицы, самый сильный и эгоцентричный, стал добродушным и спокойным. Сперва Суини даже захотелось сказать, мол, испортили воина, но нет. Эджи нашел покой, как и Суини когда-то. И все же что-то гложило старого каракала. Он смотрел на сына, на того, кто всегда пытался одолеть врага хитростью, не зная, что сказать. Наконец, когда Джиро опустил взгляд, бормоча что-то невнятное, а потом делая заключение, что остолоп все-таки он, а не его братец, кот вздохнул.
- Что ж, значит, он сильнее. А ты? Ты ведь многому научился за свой поход. Разве нет?
Каракал лег на землю, опустив взгляд.
- Я все еще не понимаю, что я могу сделать для тебя, - тихо сказал он. - Когда-то я готовился к подобной встрече. - "Кое-кто намекнул про нее", - добавил он про себя, а вслух продолжил:
- Но сейчас я понимаю: я не мудрец и далеко не хороший отец, чтобы решать проблемы запутавшегося сына.
Суини вдруг посмотрел на него. Какая-то жалость была в его глазах.
- Но я точно не хочу, чтобы ты стал таким, каким был я. Не видевшим ничего из-за горя, использующим других, как инструмент для достижения цели. Ты думаешь, что должен повторять мои ошибки, но черта с два! Если ты думаешь, что только в смерти найдешь покой, то ты тоже не прав. Никто не говорил, что будет легко, но ты-то, самый умный из моих детей, должен понимать, в какую пропасть это ведет.
Внезапно в его голову пришло осознание. Он вновь поднялся.
- Тебе не стоит оставаться ни с братом ни с сестрой. Как бы ты их ни любил, а с ними ты чувствуешь себя паразитом. Ты можешь это изменить. Стать другим. Рядом с братом и этой подружкой будешь ли ты ощущать счастья? Да нет, конечно! Как бы ты себя ни убеждал! - каракал рыкнул. - Будь честен с собой, только выйдя вперед, как личность, ты сможешь реально жить.

0

20

Ответ на первый вопрос: "Да!"
Я научился ненавидеть брата и Тею, улыбаться и смеяться, как дядя Ияру и впадать в бешенство, как отец. Я научился тормозить собственные мысли и думать каждую из них по-отдельности. Я научился забывать про то, что я вообще могу думать. Впрочем, я это и так умел, но теперь мне довелось осознать все эти умения. И это самый отвратительный урок в моей жизни.
Я рассеяно слушаю его, с тоской сознавая, что я запрограммировал себя на самоуничтожение, и меня уже ничто не спасёт. Я даже усмехаюсь этому. По-доброму, в своём стиле, как когда отец оставил мне на память четыре полоски на лбу, и я с гордостью думал, что умираю и что это моё собственное решение, а не его: я его спровоцировал. Но вдруг я ловлю его взгляд, полный жалости. Удивляюсь: непривычно видеть её в этих красных глазах. Но привыкаю быстро. И уже мне становится его жаль: он так искренне хочет мне помочь. "Всё-таки он меня любит..." Это самое важное, самое прекрасное и самое бессмысленное открытие этого "похода".
Он рычит, а я тихо смеюсь.
Думаю"Надо же!"
И: "Вот болван - нашёл кого любить!"
Напоследок: "Очень вовремя!"
Я хочу последовать его советам с не меньшей искренностью, чем он их давал, но знаю - не смогу. Я хочу наплести ему с три короба, что сделаю всё, как он скажет, смеяться своим смехом и рисовать перед ним картины своего прекрасного будущего. Одной жалостью в глазах, одним взглядом за всю мою жизнь он этого заслужил. Но есть проблема: я так и не научился лгать. А правда моя в эти мгновения выглядит следующим образом:
"Ишь - заботливый выискался! Надо было придушить как только родился - это была бы услуга! А сейчас - позняк метаться... я был ничтожеством и останусь им! Я не собираюсь повторять твои ошибки - у меня своих с три короба! Я уже всё изменил, когда ты, глядя на мой окровавленный затылок в очередной раз проорал мне в ухо: Убей или Умри! А убивать и Умирать так и не научился! И какой гиены вы все считаете меня умником! Я зазнавшийся эмпат, эгоистичный поразит! Ничего более! Чувствовать и действовать по обстоятельствам- не значит быть умным!.. И далее по списку.
Я думаю не долго. Пару мгновений. Все эти мысли проносятся потоком сознания, и некоторые из них я даже не успеваю оформить в слова.
Я подхожу к Суини вплотную. Делую глубокий вдох, едва ли не уткнувшись ему в шею.
- Пап... - шёпотом (я впервые его так называю). И долгая пауза. Гораздо более долгая, чем мои мысли. Потому что теперь они и вовсе потеряли форму. Наконец: - Прости... я не умею лгать.
Самое разумное решение было бы - развернуться и уйти. Но что-то накрепко пригвоздило меня к земле. От скуки я пытаюсь дать этому что-то определение, но всё - не то. Как вдруг меня осеняет: "Может, я всё ещё надеюсь, что он меня убьёт?" Глупая и бессмысленная надежда. Хотя я не исключаю, что моя покорная морда может до такой степени его выбесить. Даже сейчас.

0


Вы здесь » Львиные хроники » Альтернативная игра » Спасти тебя, быть может, не поздно - выбор суров…(flashforward)


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC