Львиные хроники

Объявление

Приветствуем тебя на Львиных Хрониках, путник.
Попади в мир, который был задолго до мультфильма Король Лев. Наш мир наполнен легендами. Прайд только начинает формироваться.

Здесь Вы можете стать королем, а можете пешкой. Если хотите можете стать предателем или героем. Судьба мира в лапах наших игроков.
АДМИНИСТРАЦИЯ
Marcelius | Assai | Руниспер

Погода в игре
МЕТЕОСВОДКА

Сезон - лето;
время суток - вечер;
погода - малооблачная

Подробнее
На территории Славных земель формируется прайд.
Границы его еще достаточно малы и не всем известны.
Поэтому здесь можно встретить разных животных, большинство из которых даже не планируют вступать в какую-то группировку.
На территориях Темноземья пока напряжения нет. Всему причина: прошедшие мимо этих земель стада
Гиены успели наесться и теперь не планируют нападать на львов, надеясь удержать прекрасную добычу в своих лапах.

Рейтинг Ролевых Ресурсов - RPG TOP Рейтинг форумов Forum-top.ru
CW. дорога домой










Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Львиные хроники » Альтернативная игра » Спасти тебя, быть может, не поздно - выбор суров…(flashforward)


Спасти тебя, быть может, не поздно - выбор суров…(flashforward)

Сообщений 21 страница 33 из 33

21

Впервые в жизни он понял, насколько отчаянно хочет помочь. И на то есть причина. Суини растил его не для безнадежной смерти. Что бы он не говорил, а ведь он искренне желал, чтобы его дети жили и побеждали. Лишь преподнеся в своеобразной форме, в виде жестокости и наглядных безумных примеров, он пытался научить жить.
И теперь он видит, насколько горький взгляд у его сына. Он сдался. Мысленно убил себя. Еще с самого рождения. Но так нельзя! Возможно, будь он в более... нормальной семье, Джиро бы не считал себя ущербным, стал бы сильнее? Или наоборот, погиб бы еще в самом начале? Да какая разница?
Сейчас он признал вслух, что не сможет так. Дальше лишь конец. И Суини готов бы был смириться, сказав, что это его выбор, но он впервые (среди всех детей, ведь обычно его называли никак иначе, лишь "отец") обращается мягко по-настоящему искренне.
- Да, врать ты не умеешь, - согласился Суини тихо. А потом вдруг улыбнулся, уверенно, честно и без холода. Не так редко его посещает улыбка Кая, и он принимает ее. - Но вот проблемка: ты упрямый. И не любишь проигрывать. А таких жизнь держит крепко. И это вовсе не значит, что тебе не будет позволено умереть, как бы ты этого не хотел. Это лишь значит, что тебя ждут куда большие события, чем ты себе можешь представить. Ты сможешь поверить отцу, который часть жизни угробил на страдания, но наконец нашел покой в своем сердце?
Он посмотрел на сына с вызовом, но без холода и жестокости, а энтузиазмом, со взглядом, который кричал: "Чего ты ждешь? Вперед!"

+1

22

Он все настаивает на своем. Так искренне,  глупо и безнадежно,  что я чувствую себя неблагодарным сыном и даже готов уже повестись на его речи: просто чтоб не расстроить. В кое-то веки старается,  по-доброму обращается со мной - как на такое не купиться? Скажи он это года полтора назад - мои шансы угробить себя были бы катастрофтчески малы. Но теперь... Он прав: я упрямый. И если уж решил извести себя со свету или,  по крайней мере,  перепоручить это кому-нибудь - меня не переубедить.
- Есть еще проблемка, - заявляю я,  глядя в лужу под лапами,  чтоб не смотреть ему в глаза, - я так и не научился выигрывать: как только передо мной маячит победа - трушу, смеюсь и делаю вид,  что все так и должно быть,  сдавшись в середине боя и с радостью согласившись на ничью. Я думал, что так будет всегда...
Корю себя за откровенность. Завидую отцу. И не верю,  что это он. "Небось,  дядя Ияру вселился в его шкуру и промывает мне мозги" - думаю я,  однако не зная,  насколько оказался прав.
- Отвратительно... - я не хотел произносить  это вслух. - Я тебе не верю,  отец, - смотрю в глаза,  ощущая себя значительно старше его. Будто бы я подловил его на запрещенном приеме и теперь хладнокровно указываю на совершенные ошибки. - Ты себе противоречишь: сам же говорил,  что мы разные. Так почему же если ты "нашел покой в своем сердце",  я должен повторить твой подвиг?
Я все смотрю еиу в глаза. Мне хочется знать,  что он на это ответит. Мне хочется,  чтоб он привел хоть один весомый аргумент. Сделай он это - и я последую его нелепым советам.
- Каждый гибнет как умеет,  - декламирую я,  прежде чем он успеваеет ответить,  не отводя взгляда.

Отредактировано Джиро (2018-05-18 12:37:42)

+1

23

Каракал шумно выдохнул. Все еще, как будто он бьется головой о твердое дерево. Раз его сын убежден, то смысла в этом разговоре ноль.
- Поступай, как знаешь, - какой-либо задор и рвение помочь пропали. Они похожи, и все же они разные. - Найди свой путь, хоть путь страдания, хоть жестокий путь к счастью и истине. Я вряд ли что-то смогу сделать.
Он еще какое-то время смотрел на старую пещеру.
- Забавно, что мы начали разговор с наших проблем, а простое "Как дела?" пролетело мимо. Не поверишь, мне действительно интересно, как поживают мои дети, - добавил он, лениво усевшись на землю. - Про Эджи ты рассказал кое-что. Про тебя я тоже достаточно услышал, хоть и не прочь подробностей вашей с братцем жизни. И как поживает Свала?
Суини позволил себе легкий зевок.
- Ваша мама, к слову, чувствует себя вполне хорошо.

0

24

Как же меня раздражали попытки отца помочь мне. Как мне хотелось, чтоб он замолчал, развернулся и ушёл, сменил тему - всё что угодно, лишь бы больше не слушать этого вздора и не пытаться убедить себя быть благодарным. Но стоило ему согласиться со мной и завести разговор о другом, как я... "Как же так! И ты сдаёшься! Тебе плевать?! Плевать на то, что будет со мной! Ты готов позволить мне погубить себя! Ничтожество! Отец... Почему же тогда сразу не убил!..." И всё в этом духе. Однако волна гнева и негодования быстро сходит на нет. Он всё правильно сделал. Я понимаю это, но почему-то всё равно обидно. Как будто он сделал не всё что мог, хотя на деле это не так. Сейчас уже ничего не исправишь.
- Спасибо, - шепчу я прежде, чем он успевает снова заговорить, благодаря его в большей степени за несказанное, чем за сказанное.
"Хорошо теперь, наверно, быть милым папочкой!" Я всё не унимаюсь. От слов отца мне становится противно: конечно, теперь ему интересно. Теперь, когда его дети далеко и не от чего не отвлекают, не могут доставить никаких проблем. А если и могут. Какое его дело? Всегда можно сделать вид, что его это не касается и сменить тему. Хочется развернуться и уйти. Или напоследок наорать на него. Но это слишком просто. Он бы пожал плечами, в очередной раз подумал бы "Пусть подыхает!" и ушёл, уже на завтра забыв обо всём. Мне же нужно отвлечься. Хоть ненадолго. Сказать последнее слово. И будет неплохо, если это слово об Эджи, Свале, Тее и обо мне. Так что я соглашаюсь.
- Я рад за маму, - усаживаюсь напротив отца. - Если честно, никогда не сомневался в её живучести, - да, так и сказал.
Навязчивая идея устроить истерику всё не покидала, но это не мешало мне раскрывать рот и последовательно рассказывать о том, что происходило с нами после того, как мы покинули родительский дом.
- Первое время мы держались вместе. Мы были всем что у нас было. Но вскоре Свале стало этого не хватать. Ты же знаешь свою дочь: ей только дай волю и она подастся во все возможные стороны разом, попутно разбивая сердца всем представителям противоположного пола, попадающимся на пути. До поры до времени мы с Эджи отбивались от её назойливых кавалеров, но потом появился Марсель... - мне всякий раз кажется, что я смирился с его существованием в пределах наших жизней, но стоит мне произнести его имя, как физиономию невольно перекашивает. - Мы пытались изжить этого гада всеми возможными способами, но он не поддался, и нам пришлось уйти, - я будто смотрю сквозь отца, полностью погрузившись в воспоминания и уже позабыв, что говорю с ним. - Мы чуть с ума без неё ни сошли, но потом появилась Тея... - я улыбаюсь. - Она чуть ни пришибла меня, а я в отместку натравил её на Эджи. Но и он проиграл ей и тут же поклялся, что не отстанет от неё, пока не победит. Звучит невероятно, учитывая, что речь идёт об Эджи, но это затянулось надолго...
Вдруг вспоминаю, что говорю с отцом и, на удивление, меня это не злит. Хочу больше рассказать ему о Тее. Не знаю насчёт Суини, но Каю, думаю, будет интересно узнать побольше о ней.
- Тея смешливая, добродушная, прямолинейная и расторопная особа, но когда дело доходит до драки, она расчётливый и проворный боец. Эджи ей и в подмётки не годится!.. - секундная пауза. Информация устарела. Обновление. - Не годился. Но суть не в этом: Тея обожает меня. Хотя скорей даже не меня, а мою честность, слабость и отсутствие честолюбивых устремлений, связанных с физической мощью. Она считает, что мужчина не должен демонстрировать свою силу и гордиться ею... - я замялся. Не знаю, стоит ли ему говорить, будет ли это очередным упрёком и коснусь ли я старых ран. Но всё-таки продолжаю. Сказал "а" - говори "б". - Она считает, что даже если он действительно силён это ещё ничего не значит: в нужный момент его всё равно может не оказаться рядом, "Фух, я это сказал!" -- Поэтому нужно уметь самой за себя постоять. И круто, когда рядом есть такой, как я: кто не подаёт ложных надежд, не даёт повода расслабиться и доверить свою безопасность другому... Но она всё равно возится с Эджи!
И тут вдруг понимаю, что злюсь не на него, а на неё. Что на самом деле Эджи... "Какой я дурак!" На меня вдруг снисходит ещё одно озарение. И вместо того, чтобы обдумать его, я сразу же озвучиваю, причём с каждым словом всё более накаляясь:
- Мне кажется, она просто не верит себе! И ей нужно доказательство! Доказательство того, что она права, что в нужный момент его не окажется рядом, что все такие - как Кай! - я так горячусь, что забываю о том, с кем говорю, и не замечаю, что ляпнул. - И тут я пропадаю, они  идут меня искать, разделяются... Какой я идиот! Если с ней что-нибудь случиться (а она всеми силами попытается вляпаться в неприятности, чтоб доказать себе!), Эджи... Бред! Это надо же было так вляпаться!
Я готов сорваться с места и бежать, но стою, как вкопанный. Не потому, что нужно попрощаться с отцом, на церемонно завершить разговор. Мне плевать. Плевать абсолютно на всё, кроме этого идиота, моего брата, готового вот-вот угодить в ловушку судьбы.
- Мне не нужен ещё один Кай! - ору я, не замечая, что уже давно мысли вслух и на высоких нотах. - И второй Суини - тем более!
Я просто думаю, куда идти. Где их найти. И кого искать первым? Взять за шкирку брата и отправиться к Тее, или промыть мозги юной мстительнице, а потом искать горе влюблённого. Рациональней было бы второе, но я представление не имею, в какие дебри могла податься эта искательница приключений да и.. я просто хочу увидеть Эджи!

+1

25

Суини слушал внимательно, изредка заостряя внимание на сыне. Он был напряжен, как притянутая к земле ветка. Но сейчас его это почти не трогало. Он слушал. Просто слушал. Ничего не вставляя и не перебивая. Кажется, это был хороший повод прекратить распинаться перед сыном, который сейчас был не менее вспыльчив, чем его брат. А информацию о здравии семьи Суини благополучно передаст Жаре. Она обрадуется, это точно.
Каракал позволил себе кривую усмешку, когда Джиро стал рассказывать о Тее. Она была очень похожа на ту Тею. Возможно, менее спокойная, но очевидно такая же задорная. Воспоминания не думали возвращаться с тугой болью, лишь напоминание прошлых дней пронеслось перед глазами и так же угасло. Однако спокойствие ушло, когда его сын сказал удивительную фразу о том, что в нужный момент рядом не будет защитника. Суини сделал рваный вдох, но попытался успокоиться. Он посмотрел на сына, в чьих глазах читалась ясность.
- Вы бросили ее, оба? - внезапно это очень разозлило отца. - Идиоты...
Он пропустил гневные выпады про Кая и Суини. Он встал, уже собираясь дать крепкую затрещину сыну, но остановился, оскалившись. В этот раз он ощутил больной укол.
- Тогда тебе тут больше нечего делать. Но последнее, что я тебе скажу, - прорычал он. - Не смей проявлять уверенности, не зная всей правды. Ты не можешь осуждать, не видя насквозь, и предугадывать тоже. А от роковой ошибки никто не защищен. Вопрос только, что с тобой станет.
Каракал еще какое-то время смотрел на сына, а после отвернулся, показывая, что на этом разговор окончен. Казалось, даже прощание сейчас было неуместным.

0

26

До меня поздно дошло, что я сказал. Точнее - кому я это сказал. Что бы там ни было, как бы я ни злился на отца за его чёрствость и суровость, за его методы воспитания и неприязнь, которую он всегда открыто выказывал ко мне, история с Теей (что с Его, что с Нашей) не имела к этому никакого отношения. Я не имел права упрекать его, произносить его имена в связи со всей этой историей. Я всегда знал, что он не виноват, даже тогда, когда ещё не знал, что он и есть Кай. Когда Тея и Эджи хором кричали о мести, я не решался даже пробормотать, что всё было иначе,что они не знают всего. Но самому мне почему-то всегда казалось, что Кай - тоже жертва.
Теперь мне стыдно, ведь я всегда был на его стороне. И такое ляпнул сдуру. Но я не обвинил его! Я всего лишь хотел сказать, что не хочу, чтобы то, что может случиться с Теей, сломало жизнь Эджи также, как его жизнь. Только и всего. Я, конечно, могу плюнуть на всё, ударить в спину: пусть уходит, пусть уносит эту боль, снова ворошит прошлое и винит себя. Мне какое дело? Но мне становится жаль его. Я не могу смириться со всем, что мне приходилось терпеть от него, но теперь я понимаю, откуда в нём ненависть, озлобленность, это "Убей или умри!". Не уверен, что можно назвать это абсолютным оправданием, но всё же... Я хочу чтобы он был счастлив. Он и так слишком долго отдавал себя на растерзание мукам, которых и врагу не пожелаешь. Теперь ему стоит отдохнуть. И мне хочется, чтоб он знал, что его сын понимает его. Не знаю, насколько это нужно ему, но мне - нужно.
- Пап! - кричу я ему во след, прежде чем успеваю сорваться с места в погоне за собственными оправданиями. - Знай: я никогда не осуждал тебя! Даже не зная всего, я знаю, что ты готов пожертвовать всем, ради тех, кто тебе дрог. Даже сейчас!.. - всё-таки не успел вовремя прикусить язык. - Прости, пап! Но я знаю, что ты просто так бы её не оставил.
Отворачиваюсь, чувствуя, что если буду говорить дальше - начну нести чушь (уже начал). Да и так уже сказал всё, что хотел. И он был прав: мы идиоты. И это нужно срочно исправлять, иначе... Не знаю насчёт Эджи, но я точно свихнусь. Отец был прав, мы - Другие, и я не позволю, чтоб история повторилась. Что это: роковая случайность, небесная кара, родовое проклятие, ловушка судьбы или её ошибка - мне всё равно. Я не позволю этому забрать двух самых дорогих существ.
- Береги себя, пап! - я уже набираю разгон, на надеюсь, что до отца долетели мои слова.
Я успел заметить, как он изменился и, надеюсь, ему от этого станет легче. Надеюсь, ему будет приятно знать, что его жизнь не безразлична его сыну.

0

27

Офф:

Этот и последующие посты в этом отыгрыше - от лица призрака Ияру

Как и обещал, я первым делом встретился с Теей. Передал ей всю ту сентиментальную чушь, которую меня попросил передать Суини, а в качестве платы попросил её рассказать свою историю, а после провести лекцию по основам посмертного существования, ибо хоть у меня и было время на то, чтобы с ним освоиться, но желания делать это самостоятельно напрочь отсутствовало.
История была увлекательной. Я подивился тому, как все самые ужасные драмы после смерти кажутся не более чем страшными, но при этом несколько скучноватыми сказками, которые уставшие взрослые рассказывают на ночь детям только для того, чтобы те отстали. Я наконец понял, что из себя представляет мой пресловутый "смертный враг", но поначалу воспринял это открытие без подобающего ему восторга. А вот лекция по основам посмертной жизни вызвала у меня куда больше эмоций. А узнал я из неё следующее:
- Никаких специальных слов для обозначения новых чувств и явлений здесь не имелось, так что приходилось довольствоваться прижизненным словарным запасом или по своему усмотрению заниматься словотворчеством.
- Так называемые "неупокоенные души" никто насильно здесь не держал в мире живых. Оказалось, что упокаиваться или нет - душа решает самостоятельно, и никакие невыполненные клятвы, не свершившиеся мести, не могут удержать душу, которой захотелось слиться с "эфиром спокойствия" точно так же, как никакое благочестие не погрузит в этот самый эфир душу, которой хочется поразвлечься.
- Никакой "дурацкой искренности мертвецов" нет: мертвецы могут врать похлеще любого живого и ничего им за это не будет.
- Статичности тоже нет: никто не заставляется тебя оставаться после смерти таким, каким ты был при жизни, тем более - непосредственно перед смертью.
Было ещё много чего, но именно эти пункты развеяли мои наиболее опасные предрассудки и склонили к тому, чтобы оставаться "неупокоенной душой". Хотя бы пока. Тем более - в такой-то компании. Тея и при жизни была ничего (я провёл с ней всего несколько вечеров, но этого было достаточно, чтоб испытать на себе её обаяние и проникнуться симпатией к этой юной девице), а сейчас - и подавно: задорная, находчивая, нежная с неописуемым посмертным смехом, от которого я готов разлететься на части, и при этом окружённая умиротворяющей аурой безмятежности, которая "эфиру спокойствия" в самом сладком сне не снилась. Единственное, что было способно омрачить эту светлую душу - воспоминание а Кае (она видела, как её возлюбленный сходил с ума и превращался в чудовище). От этого я возненавидел Суини с новой силой. Нет, теперь мне кажется, что я только после смерти по-настоящему возненавидел его.
Не скрою: я полюбил Тею. Да и она не осталась ко мне равнодушной. Мы отучали друг друга от земных привязанностей: она ненавязчиво затуманивала в моём сознании образ Охотницы-на-коршунов, а я, чуть более навязчиво, отвлекал её от мысли о Кае-Суини. Мы наконец обрели то, чему для нас не суждено было сбыться при жизни. И это было прекрасно. Впервые с момента рождения я чувствовал себя бескомпромиссно счастливым.
Мы странствовали, смотрели мир, развлекали друг друга историями из прошлого (Тея всегда взахлёб смеялась над тем, с каким упорством я разрушал собственную жизнь, и я всегда прощал её, несмотря на то, что до сих пор дорожил этим ничтожеством), иногда встречали ещё кого-нибудь из "неупокоенных" и делили с ними своё посмертное существование. Мы не пытались искать знакомых. Ни живых, ни мёртвых. Но судьба (после смерти я уж было понадеялся, что старая знакомая оставит меня в покое: ан нет!) решила иначе.
Однажды мы наткнулись на своих племянников. Галатея, Эджи и Джиро. Это нас позабавило. Я хотел было продолжить странствия, но Тея не на шутку заинтересовалась компашкой. Её племяшка (она узнала её, поскольку однажды навещала сестру) , оказывается, хотела убить Кая, виня его в смерти тётушки, а сама вскружила головы его сыновьям. Тее всё это не нравилось. Она предчувствовала неладное, её терзали смутные опасения, что история может повториться, и она просила меня сделать что-нибудь. Не просто так: дело в том, что, сколько она ни пыталась, предстать перед живыми у неё не получалось. а у меня уже был опыт с Суини. Я не стал говорить ей о том, что часто, пытаясь уйти о судьбы, мы именно там её и находим. Мне давно уже стало плевать на жизни племянников и история с Джиро не терзала мне совесть, но перспектива в очередной раз увидеться с его папашей была более чем заманчива (а просто так свалить к нему от Теи, не вызвав подозрений и не расстроив её, я не мог + наибольшая вероятность предстать перед живыми в том месте, где покоится твоё тело). Таким образом, пока Тея следила за племянницей, мне пришлось немного подтолкнуть Джиро по направлению к отцу, а отца, по направлению к Джиро. Их встреча должна была стать прелюдией к моему выходу.

Уже с первого мгновения мне хотелось врезать ему. Ибо он, действительно, изменился с нашей последней встречи. И, страшно сказать, это я его надоумил. Ему не идёт. Мне хочется исправить свою ошибку. Даже была мысль вышвырнуть душу Джиро из его собственного тела, но она вскоре отпала. Не из гуманных соображений и не из-за отсутствия опыта в подобного рода операциях, а по той простой причине, что его тщедушное тело не пригодно для драки. Тем более с таким противником, как его отец. Так что пришлось ждать. Слушать этот бессмысленные разговор и удерживать себя от того, чтоб прервать его. Но я дождался-таки. Даже своего рода компенсацию заслужил: этот нечаянный выпад Джиро. Ох, как он меня порадовал. Я кое-как удержался от того, чтоб поблагодарить мальца. Да и был ещё один повод: он, кажется, торопился развеять опасения Теи. И я, признаться, очень на него надеялся: может, мне и плевать на этих мелких, но я не желал, чтоб у светлой души Теи появился очередной повод омрачиться. И одного, знаете ли хватает...
Блудный сын наконец-то убегает прочь. Его папаша, польщённый последними словами отпрыска, собирается вернуться к своей супруге, о которой я, по доброму совету своей посмертной возлюбленной, стараюсь не думать. Но отпустить его просто так я не могу.
Сосредоточившись, я пытаюсь объявиться перед ним в зримом обличье. Когда чувствую, что у меня это получилось, устремляю на него снисходительный взгляд, сдерживая весёлую ярость до лучших времён. Я всегда любил эффектные вступления. Ну как эффектные - в своём стиле. Всегда любил быть узнанным. Но на сей раз чувствовал, что после стольких посмертных перемен едва ли смогу произвести должно впечатление, говорить равнодушно, с должной надменностью и иронией. Так что - была не была.
- Не обольщайся словами сына: ты всё такой же паршивый отец, Каин!
Это имя мы с Теей придумали из необходимости: Кай - не вызывало у меня никаких ассоциаций, а у неё - только грусть и страх, Суини же было неведомо ей и противно мне. А Каина с горем пополам мы оба могли терпеть, и вложили в него только то, что не заставляло нас испытывать чувства, которые мы бы не хотели друг другу демонстрировать (а после смерти любое чувство, увы, на виду). Тем более что я вспомнил легенду о Каине, рассказанную мне отцом. Мол, был такой великий мститель в нашем племени, великую месть которого однажды никто не заметил. Этот факт чуть было ни свёл беднягу с ума. По крайней мере, он сам поверил, что мести не свершил и отправился на поиски нового врага. История повторилась. И повторялась снова и снова, пока в конечном счёте он ни увидел врага в себе и не... Ну, тут и так всё ясно.
- Оно и к лучшему: в противном случае Тея восхищалась бы тобой, а я, знаешь ли, в последнее время стал до ужаса ревнивым...
Мне противно. Противно, что только я это чувствую: хочу ему врезать, а не могу. И если это так, то я хочу, как минимум, чтоб он испытывал ту же муку: ненавидел меня, желал мне очередной смерти, но ничего не мог поделать.

Отредактировано Джиро (2018-07-22 19:09:09)

0

28

Суини был уверен, что разговор окончен, и он уже было успокоился, но тут его сын выдал какую-то речь жалости, иначе не назовешь. Это вдруг взбесило каракала. Никто не смеет ему сочувствовать! Он монстр! Даже родной сын должен его ненавидеть!
"Почему?.."
Глупые мысли. Действительно. Кот успокоился. Почему он так отреагировал? Это не проявление жалости, это - вера. Суини вдруг оттаял. Удивительно, но слова сына заставили его успокоиться, словно бы все, что ему нужно было - понимание со стороны близкого. От этого стало легче, ведь его родная супруга едва ли любит заводить разговор о прошлом. По многим причинам.
- Спасибо, - вряд ли кто-то услышал, но Суини все же тихо произнес это. Какое-то время он слушал шелест листьев на ветру и думал, что вот оно, пора к Жаре, пора к настоящей жизни, пока их дети наворачивают взрослых проблем.
А потом раздался голос. Знакомый, неприятный голос. Или не совсем неприятный?
Коверканье своего настоящего имени Суини не потерпит. Он поднял голову, чтобы в лоб ответить призраку или воображению, чтоб его, ему все еще непонятно, чему верить, а чему - нет. Вот он, перед ним. Снова говорит. Снова спокоен и наполнен презрением. Его взор куда живее, чем в прошлый раз. Опытный призрак, который передал слова Тее...
- Ревнив? - переспросил каракал, попытавшись скрыть удивление. - Это уже что-то новое. - Внезапное осознание приходит к нему. - Ты и Тея...
К своему ужасу он понимает, что не может злиться. Просто не видит смысла. От этого перехватывает дыхание. Кот вдруг усмехнулся. Нервно. Громко. Возможно даже нелепо, как подросток, как Эджи, который так боялся смеяться из-за своего резко взлетающего от смеха и истерик голоса. Теперь понятно, в кого он.
- Везет же Тее с парнями, - смешки скорее горькие, чем нервные. - Обозлишийся придурок и надменный, скрывающий сам себя придурок.
Он закрыл лапой морду, продолжая усмехаться, сам не понимая, почему. Кажется, его сбила истерика.

0

29

"Почему?!"
Я не понимаю, почему он не скалится, не рычит, не орёт. Противный смех. Истерический. "Только и всего?!" Я искренне надеюсь, что нет. Что он и просто в шоке. Это слишком для него, он ничего не понял. Ему нужно время: и тогда его глаза нальются кровью, и он будет рвать и метать в бессилии, не имея возможности сцепиться со мной. "Да, так и будет!" Эта мысль позволяет мне с горем пополам успокоиться... ровно до тех пор, пока Каин снова ни открывает свою пасть.
Я часто сравнивал нас. Это было не просто ради красивого словца: сходство всегда было на лицо и, признаться, оно мне даже льстило. Но сейчас, стоит ему только намекнуть на нашу общность, и я становлюсь сосредоточением ярости. Да как он посмел! Его усмешки, всё больше смахивающие на истерику, окончательно выводят меня из себя. Прежние надменность и учтивость сходят на нет. Никаких расчётов. Впервые за долгое время я веду себя на свой возраст, выхожу из себя и закатываю скандал на пустом месте, как и положено влюблённому идиоту ибо в его словах я вижу оскорбление не в свой адрес, а в Её. Её возлюбленный не может быть придурком!
- Ничего подобного! Я изменился! Я больше не скрываю себя! Только не перед... - тут, в общем-то, просыпается "надменный, скрывающий себя сам придурок". На какое-то мгновение. Даёт подзатыльник и снова перепоручает всё влюблённому идиоту. - Какого я вообще перед тобой оправдываюсь, Каин?! - негодование смешивается с презрением. К себе и своему собеседнику разом. И всё равно продолжаю оправдываться. Или точнее - оправдывать её. - И обозлившегося придурка она никогда не любила! Она любит Кая!..
"Любит... Она любит!"
- Какой я идиот! - сдавленным, задыхающимся шёпотом.
Конечно, любит. Заполошные племянники для неё, как и для меня, были только предлогом. На самом деле она послала меня к Каину только за одним: сказать что она любит его. То есть, само собой, не его, а Кая. Она покинула его как только он начал превращаться в Суини, и теперь понятия не имеет, чем он стал. Но она всё ещё любит Кая. И, видимо, слепо надеется, что сможет воскресить его. "Дура!" Как когда-то сказал Суини, это односторонняя симпатия. И ничего тут не поделаешь. "Односторонняя симпатия..."
- Какой же я идиот! - уже кричу во весь голос.
Теперь приходит моё время давиться горькими усмешками, и захлёбываться в истерике, которая совсем недавно отпустила Каина.

0

30

Все это было забавно. Словно бы сегодня судьба велела Суини быть слушателем заблудших душ. Он бы с радостью кому-то пожаловался на остатки терзаний и боли, но жаловаться призраку, который был ныне спутником Теи, ему не хотелось. Он покорно слушал Ияру, чувствуя смешанные эмоции. Ему не то, чтобы хотелось злиться, да и смеяться уже не хотелось. Хотя кривые усмешки то и дело вылетали.
Однако ему вдруг стало жалко своего врага. Она все еще любит ублюдка из старой забытой банды разбойников. Она все еще думает о Суини, каким бы уродом он нм был. Суини даже не пытался ревновать, то время прошло, и каракал был почти счастлив с Жарой, хотя что это слово, черт возьми, значит?
- И снизу дно и сверху дно, вокруг темно, - пробормотал живой тихонько небольшой стишок. Он посмотрел на призрака. - Ты стал эмоциональней. Даже не знаю, поздравить мне тебе или не стоит. Хотел бы я спросить, как поживает Тея, но боюсь, что тебя разорвет на части истинный гнев призрака.
Суини фыркнул и позволил себе отвернуться. Он медленно стал ходить около призрака, чтобы размять ноги.
- С идиотом я очень даже согласен. Ладно, раз ты пришел, хотел бы я узнать, что тебе нужно от меня. Неужели решил навестить старого приятеля?

0

31

"Как же он, чтоб его, прав!"
И сверху дно, и снизу дно, и справа, и слева, и впереди, и сзади, и, что самое отвратительное, во мне самом. Я так долго старался этого не замечать. У Теи почти получилось заставить меня забыть об известном раскладе, но... как-то не срослось.
Я не злюсь на неё. Я сам всегда был таким: влюблённым в прошлое. Я всегда любил Охотницу-на-коршунов и был рядом с Джуманджи всё это время только ради того, чтобы видеть её призрак и тщетно надеяться на его воскрешение. Я убил на это полжизни. Только когда я умер, до меня дошло, что я делаю. А у неё роковая ситуация сложилась только после смерти. Так что она решила угробить своё посмертие. Это её право, и я ничего не могу с этим сделать. Хотя... может, и могу. Недаром нам было так хорошо и легко вдвоём: при жизни мы практически не знали друг друга. Никаких воспоминаний, никаких обязательств. Мы надеялись, что поможем друг друг забыть. У Теи это получилось. У меня - нет. Пока - нет. Надеюсь.
Когда до меня дошло, я решил было после разговора с Суини исчезнуть в эфире спокойствия. Мол, меня предали, я больше никому не нужен, так что скатертью мне дорожка. Теперь же я сознаю, что нужен ей как никогда. Но прежде чем вернутся к ней, мне нужно всё обдумать. А прежде чем всё обдумать, мне нужно отвлечься. Так что предложение Каина очень даже кстати.
- Насчёт "истинного гнева призраков" не переживай, мой дорогой Каин, - я вспоминаю утвердившееся между нами в последнюю встречу обращение. - Какая-то часть меня до сих пор является "надменным, скрывающим себя самого придурком", как ты выразился. Так что переживу, - я ухмыляюсь одной из своих прижизненных ироничных ухмылок.
Вместе с осознанием того, что мы любим призраков прошлого, ко мне приходит и осознание того, что я ненавижу призрака прошлого: того, кто из Кая превратился в Суини. Недаром мы с Теей придумали это прозвище: оно почти не вызывало у нас эмоций. И недаром я называю его так сейчас: он и есть Каин, нечто принципиально новое, он никого не предавал, ни в кого не обращался. Он, если подумать, славный малый, так что даже с ним можно говорить, не завышая голос и не ожидая подвоха. В конце концов, я ничего о нём не знаю. Только прошлое. Оно могло бы заставить меня быть с ним поосторожнее, но... когда оглядка на прошлое приводила к чему-то хорошему?
- Что мне нужно? - я даже не пытаюсь изображать мыслительный процесс: слова подбираются сами собой. - Насколько я понял за последние несколько мгновений, Тея послала меня сюда за тем, чтоб я через тебя передал Каю, что она всё ещё любит его. Хотя до последних нескольких мгновений я был уверен, что жажду встречи, чтоб позлорадствовать и, если повезёт, сделать из тебя прежнего монстра. Мне, если ты помнишь, ещё при жизни было легко морочить голову таким образом, что я был убеждён, что всегда сам решаю за себя... - я по-доброму усмехнулся: благодаря Тее воспоминания о жизни не вызывают у меня прежней горечи. Это всё, действительно, забавно. - Воплотить собственные намерения, как ты уже заметил мне, к твоему счастью, не удалось. Так что да: пожалуй, можешь считать, что я просто решил тебя навестить. И Тея и твоё нерадивое потомство тут ни при чём.
Помню, я хотел отвлечься, но... успеется ещё! По поведению Каина я понял, что Тея для него осталась в прошлом, поэтому мне очень хочется рассказать ему, как она "поживает", если уместно так выразиться. Мне кажется, он заслужил.
- Тея прекрасна, - говорю я запросто, будто констатирую неопровержимый факт. - Она не захотела уходить из этого мира. По известной причине... Не знаю толком, чем она занималась до того, как я к ней присоединился, но с тех пор она только и делает, что поднимает меня на смех, рассказывает глупые истории, во многих из которых я узнаю Кая, развлекает меня и развлекается сама с перерывами на тоску по несбывшимуся.
Я умолкаю. Дивлюсь собственной формулировке. "Тоска по несбышимуся" - это сильно. Шире этой пресловутой "Односторонней симпатии" и "любви к прошлому". И как, чтоб меня, правдиво!

0

32

Суини резко погрустнел, выслушав Ияру. Не было радости из-за проигравшего врага, как наверняка надеялся призрак. Лишь жалость. И откуда в нем появилось столько доброты? Непонятно, то ли переосмысление жизни, то ли он просто постарел. Каракал посмотрел на Ияру без какой-либо злобы или издевательства.
- Мне жаль, - сказал он. - Если хочешь, передай ей, что я уже не тот, кого она любила. Хах... - каракал усмехнулся. - Она и сама это понимает, это ясно, как день! И все же она не одна, это радует. Надеюсь, когда-нибудь мысли о Каине, - он сделал акцент на этом забавном прозвище, - канут в небытие. И ты ей поможешь.
Суини сделал шаг вперед, дабы рассмотреть призрака. Это было затруднительно, на то он и призрак. Но все же ему удалось рассмотреть знакомый взгляд.
- Знаешь, моя проблема была в том, что я вовремя не дал отпор, - вновь начал Суини. - Это была моя единственная серьезная ошибка. Не знаю, насколько дорогая Тея осведомлена, и все же, скажу... Она прекрасно знала, что я бандит. Но причина, почему я не успел вовремя...
Суини захлопнул пасть. Он словно забыл, что послужило причиной. Нет, это было четкое воспоминание. Кот прикрыл глаза.
- Это была ссылка. На большой промежуток времени. Но вот проблема в том, что я мог дать отпор, послать все к чертям. Но послушался, как трусливый котенок.
Каракал тихо рыкнул, но попытался быстро успокоиться. Хватит с него мыслей о прошлом. Это последний раз, когда он подымает эту тему.

0

33

Я слушаю Каина и вспоминаю историю Теи. Теперь она не кажется мне скучноватой страшной сказкой. Теперь я начинаю понимать её тоску и скорбь. До меня наконец доходит, что я могу сделать. Не знаю, как на это отреагирует мой несостоявшийся враг и не менее несостоявшийся друг, но проклятое чувство долга... Кроме того мне кажется, что, если бы его от него что-то зависело, он бы хотел это знать...
- Тея прекрасно осведомлена, мой дорогой Каин, - привычным вкрадчивым шёпотом говорю я, приблизившись к Каину. - Гораздо лучше, чем ты.
Я вдруг передумываю. Зачем ворошить прошлое? Разве ему станет легче, если он узнает, что он не виноват? Что величайшая трагедия его жизни - отнюдь не его ошибка? Что всё - роковая случайность? Он изменился. Я не могу предсказать, как он сейчас отреагирует. У меня отчего-то плохое предчувствие, однако осознание того, что я всё-таки расскажу ему, что "так надо" - гораздо устойчивей.
- Я знаю, что ты хочешь покончить с прошлым. Это правильно. И правильно будет, если ты тоже будешь осведомлён. Не знаю, хотела бы этого Тея, но она сама мне всё рассказала. И я не думаю, что она стала бы меня дурачить, - последние слова скорей для меня самого, чем для Каина. Поскольку на самом деле - я так думаю. "Возможно, она просто хочет, чтоб он не винил себя..." Но я разуверяю себя. Её скорбь и раскаяние были искренними. Она хоть и любит Кая, но не стала бы клеветать на себя и выгораживать своего убийцу...
На этом месте мне бы стоило прокашляться и усесться поудобней, но отсутствие тела избавляет меня от сей необходимости.
Я хочу начать, но одёргиваю себя. Предвижу, что при упоминании даже одного имени Ганзи, Каин, каким бы добрячком он ни стал, может выйти из себя. Не говоря уже о том,о чём я собрался говорить.
- Только прошу: попытайся держать эмоции при себе. Не перебивай меня. Все комментарии только после того, как закончу...- я грозно в упор уставился на Каина и даже рыкнул, чтоб он не смел меня перебивать.
- Ганзи не был таким подлецом, каким ты его считаешь. Трусом и хитрецом - был, но не грязным ублюдком, как ты его называешь, - я снова красноречиво пришикнул. - Да, после твоего изгнания он зачастил к Тее, но вёл он себя прилично. Он пытался ухаживать за ней. Она хранила верность Каю. Она умело обходила все ловушки этого хитреца, но Ганзи был упрям. Сначала Тея водилась с ним только ради того, чтоб выведать хоть что-то а Кае. Ганзи уверял её, что Кай сбежал из банды, но она, само собой, не верила. Она решила во что бы то ни стало найти Бомани и узнать всё у него. Тея не пыталась выпытать что-либо у Ганзи, зная, что тот скрытничает и уж никак не одобрит её намерения. Она долго обдумывала план, и всё это время ей приходилось терпеть общество этого паразита. Её это общество не особо устраивало, и она начала перевоспитывать негодяя. Вела с ним долгие нравооучительные беседы, которые тот терпел в надежде на вознаграждение, а в конце прогулки демонстративно махала хвостом у его носа и уходила. Он рычал и поминал Кая добрыми словами, невольно восхищаясь его терпением. Наконец Тея познакомила Ганзи со своей младшей сестрой... которой он в скором времени отдал предпочтение, так что возлюбленная Кая могла вздохнуть с облегчением...
Пауза. Которая мне не требуется (опять: переводить дыхание не надо), но, наверняка, требуется моему слушателю. Я тяну эту паузу до последнего, но успеваю продолжить прежде, чем Каин решается заговорить.
- Конечно, она следила за сладкой парочкой, беспокоясь о сестре. Но не только из-за этого: когда она сама гуляла с Ганзи, она не могла потом проследовать за ним незамеченной, но теперь... она узнала путь к обители банды. Но она не пошла туда сразу, боясь напороться на Ганзи. Тея сделала это, когда он заранее предупредил, что на следующий день не сможет прийти из-за очередной вылазки. Она сделала это в тот самый следующий день.
Ей было нелегко пробраться незамеченной. Она жутко боялась. Особенно боялась Бомани, огромного грозного льва. Но страх не остановил её: волнение за возлюбленного, нарастающее с каждым днём, было сильнее. Так что она нашла его. И грозный лев, поражённый смелостью юной каракалки, открыл ей правду: что из-за неё Кая отправили в ссылку. Сначала Тею захлестнула радость от осознания того, что Кай жив, что он не один в своём изгнании и что она дождётся его, и они будут счастливы, но потом её захлестнула волна возмущения: А почему тогда Ганзи можно!? Она так и спросила. Она не ведала, что творит. Не помнила себя. Не задумывалась о последствиях. Осознание пришло только тогда, когда над её головой раздался рык Бомани и где-то вдалеке ей померещилась искажённая ужасом морда Ганзи. Она принялась убеждать Бомани, что видела Ганзи лишь раз, что он, наверно, случайно забрёл в их владения, заблудился и спрашивал дорогу. Но было уже поздно. Лев выгнал её. Он сказал, что это Ганзи доложил о Кае. И что Ганзи теперь получит по заслугам. Тея испугалась. Она бежала прочь. Она поняла, что совершила непоправимую ошибку. Она готова была искупить свою вину: заставить свою семью принять Ганзи, убедить их всех бежать. А сама она осталась бы здесь: ждать возвращения любимого.

Ганзи слышал их разговор. Он был трус. Он боялся разлуки с любимой, боялся изгнания и ещё больше - смерти (он не мог рассчитывать на то, что Бомани будет с ним так же милостив, как с Каем). Он был в ярости. Он ненавидел Тею за её невольное предательство. Он знал, что его теперь убьют. Убьют из-за неё. Он быстро нагнал Тею. Она вымаливала прощение, пыталась втолковать ему свой план, но он считал это всё издевательством. Он знал, что от гнева Бомани не спастись. Он... он не хотел убивать Тею... Он едва ли понял, как сделал это. Он убил её со страху. Он раскаялся как только осознал, что натворил. Он был трус и сбежал, не дал себя убить. Но после содеянного он не позволил себе и остаться с любимой. Он долго скитался и ждал. Ждал, искупления. Ждал возмездия за убийство. Ждал встречи с Каем... А встретил Суини...
Бедный Каин, думаю я. Бедный Кай. Бедный Суини. Бедный Ганзи. Бедная Тея. Почему? Зачем? Что за несчастный рок? Трус-убийца. Моралистка-предательница. Герой-чудовище. Зачем это всё? Зачем было не оставить их всех живыми? Уж обошлась бы как-нибудь Жара без Суини и я без Теи. Не в первой.
- Так что Тея никогда тебя не винила. Она считает, что сама виновата в собственной смерти. Её необдуманные слова сделали из хитрого труса убийцу. И она... она считает, что это из-за неё ты стал таким монстром. Осознание этого заставляет её страдать...
Я умолкаю. Мне больше нечего сказать. И так чувствую себя отвратительно, будто сам только что пережил рассказанную мной историю. Во всех подробностях. И разом в шкуре всех её участников.

Отредактировано Джиро (2018-08-09 19:07:06)

0


Вы здесь » Львиные хроники » Альтернативная игра » Спасти тебя, быть может, не поздно - выбор суров…(flashforward)


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC